– Мне сказали: нужно что-то делать после занятий. Внеклассная работа. Вот я и подумала устроиться в газету, – объяснила Айрис, идя вместе со мной по пустому коридору. – Только теперь у меня пропала всякая охота работать в ней. Эта рыжая девчонка действительно стервозная.

– Ты мне будешь это говорить… – пробормотал я.

– И как еще обзывается. Да какое у нее право называть тебя нечистью? – кипятилась Айрис. – Это же все получилось нечаянно. Нет, она просто ужасна! Как это так – взять и прогнать?

«Может, мы с Айрис и в самом деле станем хорошими друзьями», – подумал я.

Я достал свою синюю куртку из шкафчика, и мы с Айрис вышли из школы. Солнце уже склонялось за дома и голые деревья – зимой у нас так быстро темнеет. На лужайках и дорожках белели островки снега. Мы шли с Айрис по тропинке, направляясь к улице.

– А где твой дом? – спросил я, поправляя ранец на спине.

Айрис показала.

– Я тоже в той стороне живу, – заметил я.

И мы молча пошли дальше. Мне не хотелось разговаривать, я еще в себя не пришел от этой истории с газетой. И все же я был рад, что Айрис на моей стороне.

Перейдя улицу, мы пошли вдоль следующего квартала. Перед домами тянулись кусты – живая изгородь, которую разделяли пешеходные дорожки.

Ребята сделали на улице хоккейное поле и гоняли шайбу, размахивая клюшками.

– Ты катаешься на коньках? – спросила Айрис.

– Так, немного. Роликовые чего-то сломались. Вернее, тормоза отказали и…

– А я вообще снимаю тормоза со своих роликов, – сообщила Айрис. – Без них даже лучше, разве нет?

Я хотел было что-то сказать, но остановился: подозрительный звук из-за высокой живой изгороди насторожил меня. Будто кто-то шепчется … Хихикает…

Мы пошли дальше. Айрис рассказывала, как принято кататься на коньках в их городе. Но я ее почти не слышал. Я слушал шаги. Шепот. Шарканье ног. По ту сторону живой изгороди. Наконец я посмотрел на Айрис и поднял палец к губам.