– Ах да, как же. Я и забыл, – соврал я, глядя в окно. Солнечный денек. Самый раз для мытья машин. – Здорово. Я бегу в школу, Таша, – сказал я ей. – Спасибо, что даешь мне еще один шанс.

– Я бы и не подумала звать тебя, – холодно процедила Таша. – Только все наши репортеры разошлись по своим делам, а остальные участвуют в мойке машин. Если б мой пес умел снимать, я б скорее его попросила.

– И на том спасибо, – кричу.

Я понимаю: она хочет оскорбить меня. Но ведь в то же время она действительно дает мне шанс. А там, глядишь, и в летнюю школу ходить не придется.

Я натянул выцветшие джинсы и свитер. Проглотил на ходу завтрак – розовые, синие и зеленые хлопья со стаканом апельсинового сока. И вприпрыжку помчался в школу.

День был теплый. По радио, правда, обещали к вечеру снег, только не очень-то верилось.

Перебегая улицу, чтобы попасть на школьный двор, я увидел, как множество ребят собралось на спортплощадке. Это они будут мыть чужие машины. На большом объявлении, парусящем на утреннем ветерке, можно было прочитать: «Хардингская школьная мойка машин – $5».

Из подсобки тянули шланги. На длинной стойке стояло множество небольших ведер, лежали губки и груды белых тряпок. Синий «понтиак» и минивэн уже стояли в очереди, ожидая мойки.

Я открыл школьную дверь и спустился вниз, в редакцию газеты. В классе была только Таша. Склонившись над клавиатурой, она печатала очередной материал. Увидев меня, она нахмурилась.

– Я бы и сама сделала репортаж, – сказала она, – но мне надо дописать передовицу. Я просто не могу разорваться.

Хорошенькое приветствие, не правда ли?

– Я сделаю хороший репортаж, – пообещал я.

Таша встала из-за компьютера и взяла со стола мисс Ричардз камеру.

– Вот, бери ее, Рикки. – И протянула камеру мне. – Поосторожнее с ней, ради бога. Это «Пентакс» моего папы. Очень дорогой. И самый любимый.